Дата публикации: 25.02.2011

«…открытие законов движения планет стало возможным только тогда, когда люди отрешились от представления об утвержденности Земли.»

граф Лев Николаевич Толстой

Эпоха начала биосферных войн

Иссякающие на глазах ресурсы биосферы вызывают естественное напряжение. По существу, биосферные катастрофы уже произошли в Сомали, во многих других странах Африки, в Таджикистане, Киргизии и др.

Причины всех катастроф просты: рост населения опережает рост продуктов питания и потребления. А купить продовольствие в силу слабости экономики – не на что.

В Сомали с 1974-го по 2005 гг. население выросло в 2,2 раза — с трех миллионов до шести миллионов восьмисот тысяч. Производство продуктов питания выросло меньше, чем в полтора раза. Прессинг на биосферу привел к тому, что истощенная земля перестала плодоносить.

В Таджикистане с 1959 г. производство продуктов питания выросло в два раза, а население почти в четыре. С 1 981 000 до 7 млн. 562 тыс. человек (по состоянию на 1 апреля 2010 года). После распада СССР, вызванного им социально-экономического кризиса и разрыва хозяйственных связей рывком упала продуктивность сельского хозяйства, начался обвальный рост цен на продукты питания.

Началась гражданская война между кланами из разных районов страны и межнациональные конфликты. После нескольких восстаний узбеков и их попытки прорваться в Узбекистан с оружием в руках доля узбеков снизилась с 23 до 17% всего населения. В 1989 г. в Таджикистане проживало 388 500 русских, а перепись 2000 г. обнаружила лишь 68 200 человек. В настоящее время, по экспертным оценкам, численность русского населения не превышает 28 -30 тыс. человек.

Притом, что Таджикистан очень богат природными ресурсами: алюминием, газом, цветными металлами, 63% населения живут на 2 доллара в день и менее. Вне Таджикистана живут до полутора миллионов таджиков, работая, как правило, «гастрабайтерами» в России. Их денежные переводы для экономики и населения Таджикистана важнее, чем восстановление хозяйства и экспорт рудного сырья и хлопка.

Еще 16 лет назад предполагали, что ожесточенная борьба региональных кланов за обладание ресурсами, вытеснение из Таджикистана инородцев и иноверцев — это националистическое и религиозное противостояние и есть начало в голодном, лишённом внешних дотаций регионе биосферной войны. Таджикистан не сумел своевременно наладить социальное управление в стране и скатился в хаос политико-экологических конфликтов.

Во многих других регионах Земли тоже разгораются биосферные войны — в некоторых районах Индии, в Юго-Восточной Азии, в Уганде (резня хуту и тутси), в Нигерии (резня хауса и ибо), на Кавказе. Черты биосферных войн все больше приобретают столкновения уйгуров и китайцев в Синьцзяне, кланов в Йемене. Многие бедные народы уже стоят на пороге войн за территорию и самые основные биосферные ресурсы.

И не только бедные страны: серия гражданских и межэтнических войн на развалинах Югославии часть биосферной войны — за то, какому этносу и какому клану оставаться на той или иной территории.

В ходе конфликта Израиля и мусульманского мира всплыл фрагмент, сразу переводящий цивилизационную войну в разряд биосферных: Голанские высоты — основной источник пресной питьевой воды для Израиля. С точки зрения «войны цивилизаций», сдать их — вполне реально. Это только вопрос тактической и стратегической цены.

Но с точки зрения биосферных войн для Израиля сдать Голанские высоты — значит, совершить мучительное сэппуку (ритуальное вспарывание живота). Поэтому Израиль будет прикладывать любые усилия и жертвоватьлюбым доступным числом солдат, чтобы не отдать высоты. Это уже вопрос не перипетий войны, не слепой удачи, не мужества солдат и таланта полководцев, а физического выживания национального государства.

Стоит представить себе Бородинское сражение, после которого начнут умирать от жажды или русские, или французы.

В похожем положении все чаще оказываются многие современные страны и государства: война ведется за ресурсы, обеспечивающие физическое выживание. В ранее вышедшей книге по данному вопросу мы постарались дать максимально полную сводку, в статье – только отдельные фрагменты.

Перспектива Большой биосферной войны

Мы уже высказывали убеждение, что кроме ряда локальных войн мир стоит на пороге более масштабной войны. Биосферной войны ведущих стран мира за сохранение своего исключительного положения — за право оставаться «золотым миллиардом», потребляя основную часть наиболее дешевых ресурсов биосферы.

Это меньше всего будет война за металлы, камень или древесину. В какой то степени эта война может состояться как война за энергоносители, как, например, воевали США в Ираке, но и это не главное. Парадигмы современной западной цивилизации приближаются к парадигматике первобытного общества: принципиальная ограниченность ресурсов для биологического существования — территории, чистой воды и воздуха, экологически не загрязненных участков биосферы. Современные народы готовы воевать, как воевали первобытные племена — за вмещающее пространство. Буквально за среду обитания: территорию, воду, воздух. Даже не за продукты: современные технологии позволят быстро вырастить все, что нужно — были бы площади, почва и энергия.

Экология в современном мире – основная мотивация войны, мотивации агрессии с целью захвата биосферных ресурсов для «золотого миллиарда». Это перспектива биосферной войны, т.е. войны за ресурсы принципиальные для выживания, а не обогащения.

Сложность положения России

Россия располагает колоссальной территорией, двумя третями мирового чернозема, двумя третями мировой пресной воды, значительным сегментом мировых рудных и энергетических ресурсов. Было бы странно, если бы это богатство не вызывало аппетита и претензий у соседей.

Сложность в том, что никакая биосферная война нам абсолютно не нужна. У нас есть все то, за передел чего она готовится. Нам нужно не захватывать, а оборонять имеющееся, то исконно российское, что осталось после «умелого» развала СССР.

Российская Федерация - значимый, крупный сегмент мировой политико-экологической и социально-экологической системы. Система в целом испытывает острый кризис ресурсов необходимых для своего дальнейшего существования. Этот кризис порождает идеологию «устойчивого развития», концепцию «золотого миллиарда», идеи «глобального потепления» и другие идеи, обеспечивающие господство Запада в мире, ресурсы которого стремительно сокращаются.

А под «зонтиком» этой уже ведущейся информационной войны ведутся «горячие», чаще экономические «биосферные» войны за ресурсы, с уничтожением возможных конкурентов.

Есть серьезные основания считать, что свержение династии Пехлеви в Иране в 1979 году было делом спецслужб США. При шахах Пехлеви Иран быстро становился все более современным государством, и составлял все более заметную конкуренцию Европе и США. Аналитики дали свое название операциям такого рода – Ледяная война: – война за остатки богатств биосферы. И война за то, чтобы страны и народы «Юга» навсегда оставались бы на «Юге», не составляя «Северу» конкуренции.

Богатства России – это ее недра, воды, леса, луга, горы, пространства, воздух, вода. Это ее естественные ландшафты. Все это имеет свою цену. И с каждым годом все большую и большую. Это и есть будущая цель войны.

А мы с вами… Мы им даже в качестве рабочей силы на своей земле не нужны, потому что на земле есть и слуги проворнее и сговорчивее, и рабочие потрудолюбивее и дешевле. И, главное, без исторической памяти к вмещающим ландшафтам.

В опустевшую, очищенную от россиян Россию победители смогут ввезти любую рабочую силу из любого региона Земли.

Реалиями в России, проигравшей войну, станут расчленение и «очищение».

К сожалению, перспектива Большой Биосферной Войны – это не параноидальная идея авторов. Неизбежности, конечно, нет. Но биосферная война нас минует только при одном принципиальном условии – если любому геополитическому противнику России заранее будет очевидно, что это безнадёжная и смертельно опасная авантюра. А это реально только при сильном и сплочённом изнутри сообществе граждан Российской Федерации, с высокоразвитой производственной базой, оборонной техникой и гуманитарно развитым населением. Правительстве лояльном к своим народам и народам лояльных к своему правительству.

Но при любых раскладах никакими силами невозможно избежать «холодных» биосферных войн. Они уже ведутся, в том числе и с Россией.

1. «Переселенческая» война Китая.

2. Информационная, экономическая, политическая, идеологическая биосферная война Запада.

Эти войны ведутся весьма успешно, в том числе и потому, что в России очень слаба экологическая дипломатия, и практически не развита международная экологическая политика.

Ситуация такова, как если бы в XIX веке армии Наполеона противостояло бы ополчение времен Святослава и Владимира.

Идеи расчленения России

Поражение России будет означать ее расчленение и очищение ее территории от русских и вообще всего «лишнего» населения — не думаем, что после поражения России победителям зачем-то еще будут нужны чеченцы, якуты, татары и все остальные.

Еще в прошлом веке, в 1884 году, генерал-квартирмейстер Британской армии Индии Ч.М. Мак-Грегор написал книгу «Оборона Индии». Фактически она посвящена не Индии, а российско-британскому противостоянию в Азии. Книга считалась секретной, … но агенты русской разведки добыли экземпляр.

Мак-Грегор с большой откровенностью писал: «Мы считаем себя вправе употребить всякие доступные нам средства для расчленения, в случае войны, Русского Государства на части, которые долгое время не будут в состоянии сделаться нам опасными».

Военно-Ученый комитет Главного Штаба на Дворцовой площади Санкт-Петербурга изучал труд. Его перевели на русский язык. В нужный момент, когда отношения двух империй обострились, Николай Карлович Гирс заявил, что знает об «Обороне Индии»!

Такого рода идеи возникали не раз и у наших граждан, в том числе, у такого великого демократа и борца с милитаризмом, бюрократизмом творца водородной бомбы, трижды Героя Социалистического Труда, академика А. Сахарова. Он полагал, что Россию следует расчленить на 40 или 50 государств и всерьез писал об этом.

Достойно удивления практически полное совпадение позиций генерала колониальной армии, как минимум, недружественной России страны и политического деятеля, диссидента и правозащитника, именем которого названа площадь перед Санкт-Петербургским государственным университетом.

В конце 1990-х гг. могло показаться, будто Россия перестала кого-либо интересовать. Теперь очевидно, что интерес она очень даже вызывает… И не в качестве дорогого союзника, а в роли экологического донора. Источника «очищенных» от населения биосферных ресурсов.

Что из этого следует? Неизбежность биосферных войн разными средствами — экономических, идеологических, политических, информационных.

Выводы политической экологии: для простого сохранения российского наследия потребуются большие усилия. Хорошо, если не военного характера .

Внутренняя политика России и экология

Экология не раз сказывалась и на вопросах внутренней политики, в том числе на самых судьбоносных поворотах истории. И ученые, и политические деятели, и современники событий выдвинули буквально десятки тысяч объяснений причин, по которым большевики захватили и удержали власть в России. Диапазон мнений об этом простирается от того, что большевики отражали «вечную мечту человечества» о построении коммунизма, до того, что они были самыми циничными политиканами.

Не оспаривая никого из историков, отметим: большевики пришли к власти в разгар экологической катастрофы 1913–1920-х гг. Насколько нам известно, это обстоятельство вообще никогда не обсуждалось, а ведь оно многое объясняет.

Во-первых , большевики пришли к власти в эпоху одичания и оскудения духа, которые охватывают большую часть населения в эпоху экологических кризисов и катастроф. Развитие радикальных утопических проектов в России начинается с 1870-е гг. — с первых сполохов экологического кризиса. Тогда появляются «катехизис революционера» Нечаева, народовольцы-атеисты, сознательно оскверняющие храмы, первые попытки цареубийства и террористические акты.

Казалось бы, экономический рост 1880-х — 1910-х гг. давал множество возможностей для самореализации и уж по крайне мере для того, чтобы прокормиться. Но разрушение среды обитания всегда сопровождается нарастанием числа ущербных и агрессивных представителей каждого вида высших животных. Не исключение – и человек.

Революционный радикализм народовольцев и эсеров, анархистов и марксистов только нарастает, независимо от роста уровня жизни. Конституционный строй с 1905 г. (Манифест от 17 октября) уже опоздал и не помешал революции продолжаться до 1917-го.

Во-вторых , разоренные экологическим кризисом, лишающиеся привычных ценностей и образа жизни, неприхотливые и агрессивные люмпены были тем массовым слоем, который привел большевиков к власти, и дал им ее удержать.

В-третьих , экологический кризис, усугубленный мировой войной, разрушил привычную систему хозяйства, вызвал у множества людей особенно сильное недовольство своим положением.

Первая мировая война стала еще одним катаклизмом, «катаклизмом в катаклизме», который и помог реализовать на практике безумную утопическую идею, вызревавшую всю эпоху нараставшего кризиса и изменившую государственное устройство страны на многие десятилетия.

Конечно, Гражданскую войну 1917–1922 гг. трудно считать «обычной» биосферной войной. В ней, как и во всех гражданских войнах, главным был вопрос о власти. Но власть над Россией давала, с одной стороны, право распоряжаться ресурсами биосферы. С другой — вынуждала любое правительство иметь дело с надвигающейся экологической катастрофой.

Экологическая катастрофа как фактор политики

Экологическая катастрофа, независимо от желания большевиков, сделалась важным фактором политики, и определила их поведение как нового правительства России.

Во-первых, они вынуждены были отказаться от форсированного промышленного развития. Их идеология требовала таких решений, но осуществить его они не могли никоим образом: не было ни трудовых, ни технических ресурсов.

Во-вторых, большевики обожествляли науку и, похоже, были искренне уверены в ее всемогуществе. «Собачье сердце» Михаила Булгакова — не плод фантазии романиста. Влияние на большевиков авторитета ученых было огромно. Они искренне верили, что и марксизм вполне научен. Естественные науки виделись им, как нечто родственное марксизму и ему предшествовавшее. В результате большевики принимали решения, которых изначально не готовили, внедряли разработки, к которым не имели никакого отношения, но которые предлагали ученые. Ярчайший пример — тот же план ГОЭЛРО.

А ведь официальная наука Российской империи — и тем более Комиссия по изучению природных ресурсов России (КЕПС) — стояла на экологических позициях.

В-третьих, и это главное, для того, чтобы физически существовать, новой власти приходилось решать насущные проблемы страны, и в том числе — экологические.

Парадокс в том, что большевики искренне ненавидели историческую Россию. Они были убеждены в своей абсолютной монополии на истину, и уже потому ненавидели всех, кто думает иначе. А Россия вовсе не принимала их идей.

Большевики сознательно разрушали все институты собственности: и из идейных соображений, и для того, чтобы добиться покорности населения. Одним из первых их действий после прихода ко власти было сосредоточение в своих руках всех хлебных запасов. Во всех областях, где правили большевики, вспыхивал голод. Причем голода не было нигде, кроме тех районов, где правили большевики. Урожаи 1917-го, 1918-го, 1919 гг. были хорошими, причем во всех областях страны. Так что даже разрушенный транспорт не мешал кормить население.

Тем не менее, начался страшный голод везде, куда приходила Красная Армия. За попытки привозить еду для своих семей из более благополучных районов убивали. Обычно говорят: «казнили». Но понятие казни предполагает процедуру следствия, обвинения, суда, приговора… В нашем же случае «мешочников» и «спекулянтов» вылавливали на дорогах, ведущих в Петербург, Москву, другие города, и убивали на месте. Слово «казнь» к их смерти не имеет юридического отношении.

Нет ничего нового и в разрушении культурной инфраструктуры, уничтожении всего, что было связано с историей и культурой России: архивов и объектов культуры, книг, картин и икон, храмов и дворянских имений.

Луначарский не где-нибудь, а в одном из своих циркуляров писал с предельной обнаженностью: «Нужно бороться с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль…». Как говорится, коротко и ясно.

Большевики стремились превратить население России в рабов, которые работают за похлебку, не помнят сами себя, из которых можно будет вылепить все, что угодно. Все, что они придумают на очередном своем съезде.

В этом не было ничего нового. На этих же принципах строились первые города-государства Шумера с Аккада, более двух тысячелетий назад. Уже тогда под страхом немедленной и жестокой смерти крестьяне и ремесленники сдавали всё (!) произведённое в государственные хранилища, где пища и вещи перераспределялись и в минимальных количествах выдавались людям. Так и в нововременье – малейшее неповиновение, неисполнение трудовой повинности – и человек на грани голодной смерти. Бежать некуда. Биосфера предельно истощена и не прокормит беглецов. Заметим, города-государства Шумера и Аккада были смяты малозначимыми прежде кочевниками на волне политико-экологического кризиса.

Вот величайший парадокс первого этапа власти большевиков (1917–1929 гг.): война с собственным народом — и передовые экологические решения. Экологическая катастрофа стучалась в двери, нужно было принимать самые срочные меры. Из достижений Советской власти в области экологии природной среды и человека, можно и нужно отметить:

· разработку и принятие уникальных ПДК, запреты на загрязнения среды труда и обитания человека;

  • законы об охране труда и здоровья трудящихся и населения в целом;
  • систематизировать землепользование и
  • создать сеть заповедников и заказников.

Любое другое правительство России столкнулось бы с тем же проблемами и вынуждено было бы принимать похожие решения. Приди к власти белые или социал-демократы, они точно так же были бы вынуждены заниматься оздоровлением населения и его социальными гарантиями, упорядочивать природопользование и создавать заповедники.

А всякое правительство, которое не ставшее проводить такой политики, вызвало бы катастрофу, в сравнении с которой кошмар Гражданской войны показался бы пикником. Представьте себе: внезапно, в считанные месяцы и даже недели, не стало бы пищи для десятков миллионов людей.

На Юге России и в Поволжье в 1921 году голод охватил области, где жили «всего» 15–20 миллионов человек — шестая часть населения России. И во многом это был рукотворный, искусственно вызванный голод. А тут началось бы сразу в нескольких регионах, и не для 17–18%, а для 60-70% населения России. Страна утонула бы в кровавом хаосе войны всех против всех, причем любое центральное правительство было бы сметено народными восстаниями и социальными катаклизмами.

Выводы политической экологии: общественный строй влияет на качество окружающей среды. Окружающая среда влияет на общественный строй. Если мы хотим иметь в России общественный и политический строй, при котором возможна нормальная человеческая жизнь, необходимо сделать экологические проблемы важнейшей частью общественной и государственной политики.

Экологические проблемы и падение СССР

Сама судьба СССР прямо связана с экологическими проблемами.

За кратчайшее историческое время – 24 года (1927-1954) большевистская власть добилась «выдающихся» успехов в деле борьбы с природой и населением. Процесс уничтожения благоприятной человеку окружающей среды простёрся «от Москвы - до самых до окраин, от тайги – до северных морей».

И в дальнейшем биоресурсная политика в СССР почти полностью сводилась к потреблению биосферных ресурсов.

Сохранение и пополнение ресурсов стали частью политики СССР в 1920-е годы — когда были жизненно необходимы. Весь остальной срок существования государства действовала своего рода инерция этих решений, подкрепляемая авторитетом Ленина.

В области же использования ресурсов и организации системы деятельности коммунисты с самого начала стояли на позиции самого решительного вторжения во все компоненты биосферы.

Это выразилось в

· создании все более масштабных ландшафтно-инженерных систем, вплоть до превращения в каскады водохранилищ гигантских речных систем;

· «смелом» переустройстве и преобразовании целых географических зон и ландшафтов (целина, сталинский план преобразования природы, уничтожение Нечерноземья-Великороссии);

· изменении химизма почв путем применения лошадиных доз удобрений и ядохимикатов;

· добыче полезных ископаемых в любых точках пространства практически без учета экологии, обезвреживания отходов и рекультивации земель;

· ведении промышленного производства предприятиями с минимальными очистными сооружениями, с нарушениями ПДК и без учета долговременных экологических последствий.

Главное следствие крупномасштабных антинаучных дел руководителей СССР – потеря качественных земельных угодий, повсеместное ухудшение состояния экологических условий в окружающей среде и соответственно, низкая продолжительность жизни населения.

Это одна из ключевых политико-экологических причин надорвавших «государственное здоровье» СССР.

Выводы политической экологии: опыт недавней истории показывает нам, что вполне возможен комплекс политико-экологических просчётов необходимый и достаточный для падения политического строя без внешнего вмешательства.

Что делать?

Независимо от того, состоятся ли новые горячие биосферные войны или все-таки минует, нам надо готовиться жить в другом мире. В мире, где экология играет большую роль, чем когда-либо прежде.

России следует использовать свои экологические идеи, благо они качественнее, чем устойчивое развитие, и более концептуальны, чем научная экология. Нам надо иметь политическую волю и умение предлагать миру — и Западу и Востоку — ноосферные идеи как свое ноу-хау.

А внутри страны строить по ним всю экологическую деятельность. Экологическую – в широком понимании этого термина.

России необходима политическая экология — и как общая наука, и как элемент всеобуча. Необходимы экологическая дипломатия, способная противостоять экологической дипломатии и экологической пропаганде Запада (и концепции «золотого миллиарда», и концепции «глобального потепления») и соблазнительного дележа российских ресурсов.

Необходимы экологический бизнес , экологическое образование и экологические социальные движения, для начала хотя бы сравнимые с экологическими движениями «зеленых», а в перспективе более грамотные, массовые и активные.

Будущее не предопределено. Его надо формировать и укреплять себе на пользу. Многое зависит от сегодня принимаемых нами политических решений.

Политическая экология — повседневный факт жизни современного мира. Она призвана стать важнейшей наукой понимания движущих сил развития современного мира. И наукой управления.

До сих пор не оценены по достоинству экологические и биоресурсные достижения таких государственно-общественных организаций, как Императорское Русское географическое общество, Императорское Московское общество испытателей природы и Комиссия по изучению природных ресурсов России. Да и российской науки вообще. А ведь все эти организации и были механизмом решения биоресурсных проблем и включения в их решение всего ученого сословия России.

Отметим, что и МОИП, и РГО не только изучали страну, но и давали конкретные рекомендации по рациональному природопользованию и ведению хозяйственной деятельности. В частности, они рекомендовали создавать заповедники в разных районах страны. К тому же, они вели широкую просветительную деятельность.

Комиссия по изучению естественных производительных сил (КЕПС) в первой трети XX в. была самым крупным учреждением Академии наук. Создана она была в ходе Первой мировой войны. В заявлении о ее создании говорилось, что, по мнению его авторов, следует наладить тщательный учет естественных производительных сил России, и «задача их учета должна входить в предмет ведения Императорской Академии наук, высшего научного учреждения страны». «Организация научного творчества для обороны от врага и для роста нашего национального богатства», — в этом Вернадский видел назначение КЕПС.

КЕПС не была многочисленна: в 1916 г. численность членов КЕПС уже достигла 131-го, в 1917 г. — 139 человек. Но в КЕПС входили многие выдающиеся ученые, представлявшие все отрасли естественных и технических наук. В 1916 г. в составе КЕПС были представлены 10 научных и научно-технических обществ и пять министерств.

В годы советской власти отделы КЕПС реорганизованы в научные учреждения, ставшие основой сети научных институтов АН СССР. Экспедициями КЕПС созданы базы АН СССР на местах. В 1930 г. КЕПС преобразована в Совет по изучению производительных сил (СОПС), который существует до сих пор.

Одной из главных и первоочередных задач КЕПС и её руководители считали издание шеститомного сборника «Естественные производительные силы России». Издание предназначалось не только и не столько для ученых, но и для государственных и общественных деятелей, работников промышленности, предпринимателей. Не зря же Русско-французская ТОРГОВАЯ ПАЛАТА в Париже предложила КЕПС издать их на французском языке, взяв все типографские расходы на себя.

Ведь работа КЕПС всегда была ориентирована на практику.

Практическое применение наработок Вернадского и других ведущих умов оказалось настолько важным, что их использовали еще десятки лет.

О плане ГОЭЛРО много говорить не нужно. Но ведь о необходимости строительства системы гидроэлектростанций в Сибири говорилось еще в 1916–1917 гг. А началось оно в 1959 г. — Усть-Илимской ГЭС.

КЕПС ставила задачу комплексного освоения регионов. Но, территориально-промышленные комплексы начали создаваться только в 1970-е гг.

О культурно-историческом наследовании

Можно сколько угодно считать Российскую Федерацию «осколком СССР», но по крайней мере в одном отношении РФ – скорее наследник все же Российской империи.

Напомним, что Российская Империя была ведущим продавцом зерна на международных рынках и за редким исключением обеспечивала зерновое изобилие на внутренних рынках. Большевизм осознанно уничтожил эффективное сельское хозяйство, в том числе и зерновое. Это совершенно справедливо считалось одним из надёжнейших методов закабаления людей.

Российская Федерация, освободившаяся от большевизма сравнительно недавно, с 1991 года, вновь является ключевым игроком на международном рынке зерна, при этом, одновременно, полностью обеспечивая свои внутренние потребности.

В СССР же ни «освоение целины», ни чудовищная по масштабам мелиорация и химизация где надо и где не надо не смогли обеспечить страну зерном. Это никак не могло быть случайностью.

С точки зрения устойчивости системы в целом и ее безопасности, Российская Федерация устойчивее и менее зависима от импульсов извне, чем был СССР.

Видимо, остановка за тем, чтобы осознать себя культурно-историческими наследниками не только территории страны, но МОПС и КЕПС, теории биосферы и перехода ее в ноосферу, разработок российских ученых. Экологизация науки, производства, всей экономики и образа жизни в целом – естественный итог развития русской науки. К этому она уже пришла к началу 20 века. Большевики оказались приблудными безрукими наследниками русского величия, неуклюже и бездарно воплощая в жизнь полупонятные им, но жизненно необходимые идеи.

Если Россия хочет существовать, ей пора стать наследницей самой себе. Политически это звучит так: Российской Федерации пора стать наследницей Российской империи.

В ранее изданной нами книге мы попытались выделить и утвердить новую часть знаний — политическую экологию — со своими законами, закономерностями и выводами. Авторы убеждены, что внешняя безопасность государства и внутренняя устойчивость общества прямо зависят от того, будет ли это направление в науке востребовано в России. Наше исследование – не об экологических концепциях и идеях. Это работа не о порче природы. Это работа о том, как государства сталкиваются с экологическими проблемами, как они понимают эти проблемы и какие они принимают решения.

И, самое важное, к чему эти решения приводят.

Позволим себе выразить надежду, что продолжение развития научной темы политической экологии позволит в дискуссиях и спорах отработать научный аппарат позволяющий получить знание, в какой точке глобальной истории мы находимся, что нам дозволенно и недозволенно делать, куда следует идти. Все те выводы, которые, несомненно, сказываются на жизни, как отдельного человека, так и социальных систем.

А закончить эту статью мы хотим такими словами:

Было время, когда экономика определяла войны - и было время политической экономики.

Настало время, когда экология определяет войны - и настало время политической экологии.



Количество показов: 569
Автор: 



Гуманитарные ресурсы

Возврат к списку

Что бы оставить комментарий, необходима авторизация.